БАЛАКИРЕВ Милий Алексеевич (2 I 1837, Нижний Новгород - 29 V 1910, Петербург)

Всякое новое открытие была для него истинным счастьем, восторгом, и он увлекал за собою, в пламенном порыве, всех товарищей своих.
В. Стасов

М. Балакиреву выпала исключительная роль: открыть новую эпоху в русской музыке и возглавить в ней целое направление. Поначалу ничто не предвещало ему такой судьбы. Детство и юность протекли вдалеке от столицы. Музыке Балакирев начал учиться под руководством матери, которая, убедившись в незаурядных способностях сына, специально отправилась с ним из Нижнего Новгорода в Москву. Здесь десятилетний мальчик взял несколько уроков у знаменитого в то время педагога - пианиста и композитора А. Дюбюка. Затем снова Нижний, ранняя смерть матери, учение в Александровском институте за счет местного дворянства (отец, мелкий чиновник, женившись вторично, бедствовал с большой семьей)...

Решающее значение для Балакирева имело знакомство с А. Улыбышевым, дипломатом, а также великолепным знатоком музыки, автором трехтомной биографии В. А. Моцарта. Его дом, где собиралось интересное общество, устраивались концерты, стал для Балакирева настоящей школой художественного становления. Здесь он дирижирует любительским оркестром, в программе выступлений которого разные произведения и среди них симфонии Бетховена, выступает в качестве пианиста, к его услугам богатейшая нотная библиотека, в которой он проводит много времени, изучая партитуры. Зрелость приходит к юному музыканту рано. Поступив в 1853 г. на математический факультет Казанского университета, Балакирев через год оставляет его, чтобы посвятить себя исключительно музыке, К этому времени относятся первые творческие опыты: фортепианные сочинения, романсы. Видя незаурядные успехи Балакирева, Улыбышев везет его в Петербург и знакомит с М. Глинкой. Общение с автором Ивана Сусанина и Руслана и Людмилы было недолгим (Глинка вскоре уехал за границу), но содержательным: одобрив начинания Балакирева, великий композитор дает советы в отношении творческих занятий, беседует о музыке.

В Петербурге Балакирев быстро завоевывает известность в качестве исполнителя, продолжает сочинять. Ярко одаренный, ненасытный в знаниях, неутомимый в работе, он рвался к новым свершениям. Поэтому естественно, что, когда жизнь свела его с Ц. Кюи, М. Мусоргским, а позднее с Н. Римским-Корсаковым и A. Бородиным, Балакирев объединил и возглавил этот маленький музыкальный коллектив, который вошел в историю музыки под названием Могучей кучки (данным ему B. Стасовым) и балакиревского кружка.

Каждую неделю друзья-музыканты и Стасов собирались у Балакирева. Они беседовали, много вместе читали вслух, но больше всего времени отдавали музыке. Ни один из начинающих композиторов не получил специального образования: Кюи был военным инженером, Мусоргский - офицером в отставке, Римский-Корсаков - моряком, Бородин - химиком. Под руководством Балакирева началось наше самообразование, - вспоминал впоследствии Кюи. - Мы переиграли в четыре руки все, что было написано до нас. Все подвергалось строгой критике, а Балакирев разбирал техническую и творческую стороны произведений. Задания давались сразу же ответственные: начинать прямо с симфонии (Бородин и Римский-Корсаков), Кюи писал оперы (Кавказский пленник, Ратклиф). Все сочиненное исполнялось на собраниях кружка. Балакирев поправлял и делал указания: ...критик, именно технический критик, он был удивительный, - писал Римский-Корсаков.

К этому времени сам Балакирев написал 20 романсов, среди которых такие шедевры, как Приди ко мне, Песня Селима (оба - 1858), Песня золотой рыбки (1860). Все романсы были изданы и получили высокую оценку А. Серова: ...Свежие здоровые цветки на почве русской музыки. В концертах звучали симфонические сочинения Балакирева: Увертюра на темы трех русских песен, Увертюра из музыки к трагедии Шекспира Король Лир. Написал он также немало фортепианных пьес и работал над симфонией.

Музыкально-общественная деятельность Балакирева связана с Бесплатной музыкальной школой, которую он организовал вместе с замечательным хормейстером и композитором Г. Ломакиным. Здесь все желающие могли приобщиться к музыке, выступая в хоровых концертах школы. Предусматривались также занятия пением, музыкальной грамотой и сольфеджио. Хором дирижировал Ломакин, а приглашенным оркестром - Балакирев, включавший в концертные программы сочинения своих товарищей по кружку. Композитор всегда выступал как верный последователь Глинки, а одним из заветов первого классика русской музыки была опора на народную песню как источник творчества. В 1866 г. из печати вышел составленный Балакиревым Сборник русских народных песен, работе над которым он отдал несколько лет. Пребывание на Кавказе (1862 и 1863) дало возможность познакомиться с восточным музыкальным фольклором, а благодаря поездке в Прагу (1867), где Балакиреву предстояло дирижировать операми Глинки, он узнал и чешские народные песни. Все эти впечатления нашли отражение в творчестве: симфоническая картина на темы трех русских песен 1000 лет (1864; во 2-й ред. - Русь, 1887), Чешская увертюра (1867), восточная фантазия для фортепиано Исламей (1869), симфоническая поэма Тамара, начатая в 1866 г. и законченная много лет спустя.

Творческая, исполнительская, музыкально-общественная деятельность Балакирева делает его одним из самых авторитетных музыкантов, и А. Даргомыжскому, ставшему председателем РМО, удается пригласить туда Балакирева на должность дирижера (сезоны 1867/68 и 1868/69). Теперь музыка композиторов Могучей кучки зазвучала и в концертах Общества, с успехом прошла премьера Первой симфонии Бородина.

Казалось, что жизнь Балакирева на подъеме, что впереди - восхождение к новым вершинам. И вдруг все круто изменилось: Балакирев был отстранен от дирижирования концертами РМО. Несправедливость происшедшего была очевидна. Возмущение высказали выступившие в печати Чайковский и Стасов. Всю энергию Балакирев переключает на Бесплатную музыкальную школу, пытаясь противопоставить ее концерты Музыкальному обществу. Но конкуренция с богато обеспеченным, находящимся под высоким покровительством учреждением оказалась непосильной. Одна за другой Балакирева преследуют неудачи, его материальная неустроенность переходит в крайнюю нужду, и это при необходимости содержать младших сестер после смерти отца. Возможностей для творчества не остается. Доведенному до отчаяния композитору приходят даже мысли о самоубийстве. Поддержать его некому: товарищи по кружку отдалились, каждый занятый своими замыслами. Решение Балакирева навсегда порвать с музыкальным искусством было для них подобно грому средь ясного неба. Не слушая их призывов и уговоров, он поступает в Магазинную контору Варшавской железной дороги. Роковое событие, разделившее жизнь композитора на два разительно несхожих между собой периода, произошло в июне 1872 г....

Хотя в конторе Балакирев прослужил недолго, возвращение его к музыке было долгим и внутренне трудным. На жизнь он зарабатывает фортепианными уроками, но сам не сочиняет, живет замкнуто и уединенно. Лишь в конце 70-х гг. он начинает появляться у друзей. Но это был уже другой человек. Страстность и кипучую энергию человека, разделявшего - пусть не всегда последовательно - прогрессивные идеи 60-х гг., сменили ханжеская, набожность и аполитичность, односторонность суждений. Исцеление после пережитого кризиса все не приходило. Балакирев вновь становится во главе оставленной им музыкальной школы, работает над завершением Тамары (по одноим. стихотворению Лермонтова), которая впервые прозвучала под управлением автора весной 1883 г. Появляются новые, преимущественно фортепианные пьесы, новые редакции (Увертюра на тему испанского марша, симфоническая поэма Русь). В середине 90-х гг. создается 10 романсов. Сочиняет Балакирев крайне медленно. Так, начатая в 60-е гг. Первая симфония была завершена лишь через 30 с лишним лет (1897), в задуманном тогда же Втором фортепианном концерте композитор написал лишь 2 части (завершил его С. Ляпунов), работа над Второй симфонией растянулась на 8 лет (1900-08). В 1903-04 гг. появляется серия прекрасных романсов. Несмотря на пережитую трагедию, отдаление от прежних друзей, роль Балакирева в музыкальной жизни значительна. В 1883-94 гг. он был управляющим Придворной певческой капеллой и а сотрудничестве с Римским-Корсаковым неузнаваемо изменил там музыкальное обучение, поставив его на профессиональную основу. Наиболее одаренные ученики капеллы образовали вокруг своего руководителя музыкальный кружок. Балакирев был также центром так называемого Веймарского кружка, собиравшегося у академика А. Пыпика в 1876-1904 гг.; здесь он выступал с целыми концертными программами. Обширна и содержательна переписка Балакирева с зарубежными музыкальными деятелями: с французскими композитором и фольклористом Л. Бурго-Дюкудре и критиком М. Кальвокоресси, с чешским музыкально-общественным деятелем Б. Каленским.

Симфоническая музыка Балакирева завоевывает все большую известность. Она звучит не только в столице, но и в провинциальных городах России, с успехом исполняется за границей - в Брюсселе, Париже, Копенгагене, Мюнхене, Гейдельберге, Берлине. Его фортепианную сонату играет испанец Р. Виньес, Исламея исполняет знаменитый И. Гофман. Популярность музыки Балакирева, зарубежное признание его главой русской музыки как бы компенсируют трагическую самоотстраненность от магистрального направления у себя на родине.

Творческое наследие Балакирева невелико, но оно богато художественными открытиями, которые оплодотворили русскую музыку второй половины XIX в. Тамара - одно из вершинных произведений национально-жанрового симфонизма и неповторимая лирическая поэма. В балакиревских романсах немало приемов и фактурных находок, которые дали прорастания за пределами камерной вокальной музыки - в инструментальной звукописи Римского-Корсакова, в оперной лирике Бородина.

Сборник русских народных песен не только открыл новый этап в музыкальной фольклористике, но и обогатил русскую оперную и симфоническую музыку многими прекрасными темами. Балакирев был превосходным музыкальным редактором: все ранние сочинения Мусоргского, Бородина и Римского-Корсакова прошли через его руки. Он готовил к изданию партитуры обеих опер Глинки (вместе с Римским-Корсаковым), сочинения Ф. Шопена. Балакирев прожил большую жизнь, в которой были и блестящие творческие взлеты, и трагические поражения, но в целом это была жизнь подлинного художника-новатора. /Е. Гордеева/

БАРТОК (Bartok) Бела (25 III 1881, Надьсентмиклош, ныне Сынниколаул-Маре, Румыния - 26 IX 1945, Нью-Йорк)

Если люди будущего когда-нибудь захотят узнать, как боролся и страдал человек нашей эпохи и как наконец нашел он путь к духовному освобождению, гармонии и миру, обрел веру в себя и в жизнь, то, обратись к примеру Бартока, они найдут идеал незыблемого постоянства и образец героического становления человеческой души.

Б. Сабольчи

Б. Барток - венгерский композитор, пианист, педагог, музыковед-фольклорист - принадлежит к плеяде выдающихся музыкантов-новаторов XX в. наряду с К. Дебюсси, М. Равелем, А. Скрябиным, И. Стравинским, П. Хиндемитом, С. Прокофьевым, Д. Шостаковичем. Самобытность искусства Бартока связана с углубленным изучением и творческой разработкой богатейшего фольклора Венгрии и других народов Восточной Европы. Глубокое погружение в стихию крестьянской жизни, постижение художественных и нравственно-этических сокровищ народного искусства, философское их осмысление во многих отношениях сформировали личность Бартока. Он стал для современников и потомков примером мужественной верности идеалам гуманизма, демократии и интернационализма, непримиримости к невежеству, варварству и насилию. Творчество Бартока отразило мрачные и трагические коллизии своего времени, сложность и противоречивость духовного мира современника, бурный процесс развития художественной культуры своей эпохи. Композиторское наследие Бартока велико и включает многие жанры: 3 сценических произведения (одноактную оперу и 2 балета); Симфонию, симфонические сюиты; Кантату, 3 концерта для фортепиано, 2 - для скрипки, 1-для альта (неоконч.) с оркестром; большое количество сочинений для различных инструментов solo и музыку для камерных ансамблей (в т. ч. 6 струнных квартетов).

Барток родился в семье директора сельскохозяйственной школы. Раннее детство прошло в атмосфере семейного музицирования, в шестилетнем возрасте мать начала его учить фортепианной игре. В последующие годы учителями мальчика были Ф. Керш, Л. Эркель, И. Хиртл, на его музыкальное развитие в отроческую пору оказала влияние дружба с Э. Донаньи. Сочинять музыку Бела начал с 9 лет, двумя годами позднее он впервые и весьма успешно выступил перед публикой. В 1899-1903 гг. Барток - студент Будапештской музыкальной академии. Его учителем по Фортепиано был И. Томан (ученик Ф. Листа), по композиции - Я. Кесслер. В студенческие годы Барток много и с большим успехом выступал как пианист, а также создал немало сочинений, в которых заметно влияние его любимых в то время композиторов - И. Брамса, Р. Вагнера, Ф. Листа, Р. Штрауса. Блестяще окончив Музыкальную академию, Барток совершил ряд концертных поездок по странам Западной Европы. Первый большой успех Бартоку-композитору принесла его симфония Кошут, премьера которой состоялась в Будапеште (1904). В Кошут-симфонии, вдохновленной образом героя венгерской национально-освободительной революции 1848 г. Лайоша Кошута, воплотились национально-патриотические идеалы молодого композитора. Еще юношей Барток осознал свою ответственность за судьбу родины и национального искусства. В одном из писем к матери он писал: Каждый человек, достигнув зрелости, должен, найти идеал, чтобы бороться за него, посвятить ему все силы и деятельность. Что касается меня, то всю мою жизнь, всюду, всегда и всеми средствами я буду служить одной цели: благу родины и венгерского народа (1903).

Большую роль в судьбе Бартока сыграла его дружба и творческое сотрудничество с З. Кодаем. Познакомившись с его методами собирания народных песен, Барток осуществил летом 1906 г. фольклорную экспедицию, записывая в деревнях и селах венгерские и словацкие народные песни. С этого времени началась научно-фольклористская деятельность Бартока, продолжавшаяся всю жизнь. Исследование старинного крестьянского фольклора, существенно отличавшегося от широко популярного венгеро-цыганского стиля вербункош, стало поворотным пунктом в эволюции Бартока-композитора. Первозданная свежесть старовенгерской народной песни послужила ему стимулом для обновления ладоинтонационного, ритмического, тембрового строя музыки. Собирательская деятельность Бартока и Кодая имела и большое общественное значение. Диапазон фольклорных интересов Бартока и география его экспедиций неуклонно расширялись. В 1907 г. Барток начал также свою преподавательскую деятельность в качестве профессора Будапештской музыкальной академии (класс фортепиано), продолжавшуюся до 1934 г.

С конца 1900-х и до начала 20-х гг. в творчестве Бартока наступает период напряженных поисков, связанных с обновлением музыкального языка, формированием собственного композиторского стиля. Основой его стал синтез элементов разнонационального фольклора и современных новаций в области лада, гармонии, мелодии, ритма, красочных средств музыки. Новые творческие импульсы дало знакомство с творчеством Дебюсси. Ряд фортепианных опусов стал своего рода лабораторией композиторского метода (14 багателей ор. 6, альбом обработок венгерских и словацких народных песен - Детям, Allegro barbare и др.). Барток обращается также к оркестровым, камерным, сценическим жанрам (2 оркестровые сюиты, 2 картины для оркестра, опера Замок герцога Синяя борода, балет Деревянный принц, балет-пантомима Чудесный мандарин).

Периоды интенсивной и разносторонней деятельности неоднократно сменялись у Бартока временными кризисами, причиной которых были в основном равнодушие широкой публики к его произведениям, гонения косной критики, не поддерживавшей смелых исканий композитора - все более самобытных и новаторских. Интерес Бартока к музыкальной культуре соседних народов не раз вызывал злобные выпады шовинистически настроенной венгерской прессы. Как и многие прогрессивные деятели европейской культуры, Барток в годы первой мировой войны стоял на антивоенной позиции. В период образования Венгерской советской республики (1919) совместно с Кодаем и Донаньи он был членом музыкальной Директории (во главе с Б. Рейницем), планировавшей в стране демократические реформы музыкальной культуры и образования. За эту деятельность при хортистском режиме Барток, как и его соратники, подвергся репрессиям со стороны правительства и руководства Музыкальной академии.

В 20-х гг. стиль Бартока заметно эволюционирует: конструктивистская усложненность, напряженность и жесткость музыкального языка, характерные для творчества 10 - начала 20-х гг., с середины этого десятилетия уступают место большей гармоничности мироощущения, стремлению к ясности, доступности и лаконизму выражения; немалую роль здесь сыграло обращение композитора к искусству мастеров барокко. В 30-х гг. Барток приходит к наивысшей творческой зрелости, стилевому синтезу; это пора создания его самых совершенных произведений: Светской кантаты (Девять волшебных оленей), Музыки для струнных, ударных и челесты, Сонаты для двух фортепиано и ударных, фортепианного и скрипичного концертов, струнных квартетов (Э 3-6), цикла инструктивных фортепианных пьес Микрокосмос и др. Тогда же Барток совершает многочисленные концертные поездки по странам Западной Европы и в США. В 1929 г. Барток гастролировал в СССР, где его сочинения были встречены с большим интересом. Продолжается и активизируется научно-фольклористская работа; с 1934 г. Барток занимается фольклорными исследованиями в венгерской Академии наук. В конце 1930-х гг. политическая обстановка сделала невозможным дальнейшее пребывание Бартока на родине: его решительные выступления против расизма и фашизма в защиту культуры и демократии стали причиной непрерывной травли художника-гуманиста реакционными кругами Венгрии. В 1940 г. Барток с семьей эмигрировал в США. Этот период жизни отмечен тяжелым душевным состоянием и снижением творческой активности, вызванными разлукой с родиной, материальной нуждой, отсутствием интереса к творчеству композитора со стороны музыкальной общественности. В 1941 г. Бартока поразила тяжелая болезнь, ставшая причиной его преждевременной смерти. Однако и в эту нелегкую пору жизни он создал ряд замечательных сочинений, таких, как Концерт для оркестра, Третий фортепианный концерт. Горячее стремление вернуться в Венгрию не осуществилось. Спустя 10 лет после смерти Бартока прогрессивная мировая общественность почтила память выдающегося музыканта - Всемирный совет мира посмертно удостоил его Международной премии мира. В июле 1988 г. прах верного сына Венгрии был возвращен на родину; останки великого музыканта были преданы земле на будапештском кладбище Фаркашкет.

Искусство Бартока поражает сочетанием резко контрастных начал: первозданной силы, раскованности чувств и строгого интеллекта; динамизма, острой экспрессивности и сосредоточенной отрешенности; пылкой фантазии, импульсивности и конструктивной ясности, дисциплинированности в организации музыкального материала. Тяготевшему к конфликтному драматизму, Бартоку далеко не чужда лирика, то преломляющая безыскусственную простоту народной музыки, то тяготеющая к утонченной созерцательности, философской углубленности. Барток-исполнитель оставил яркий след в пианистической культуре XX в. Его игра захватывала слушателей энергией, вместе с тем ее страстность и накал всегда находились в подчинении воли и интеллекта. Просветительские идеи и педагогические принципы Бартока, как и особенности его пианизма, отчетливо и полно проявились в произведениях для детей и юношества, составивших немалую часть его творческого наследия.

Говоря о значении Бартока для мировой художественной культуры, его друг и соратник Кодай сказал: Имя Бартока - независимо от юбилейных дат - символ великих идей. Первая из них - поиск абсолютной истины как в искусстве, так и в науке, а одно из условий этого - нравственная серьезность, возвышающаяся над всеми человеческими слабостями. Вторая идея - непредвзятость по отношению к особенностям различных рас, народов, а вследствие этого - взаимопонимание, а затем братство между народами. Далее имя Бартока означает принцип обновления искусства и политики, исходя из духа народа, и требование такого обновления. Наконец, оно означает распространение благотворного влияния музыки на самые широкие народные слои. /А. Малинковская/

БАХ (Bach) Вильгельм Фридеман (22 XI 1710, Веймар - 1 VII 1784, Берлин)

...он говорил со мной о музыке и об одном великом органисте по имени В. Ф. Бах... Этот музыкант обладает выдающимся даром в отношении всего, что я слышал (либо могу себе представить), по части глубины гармонических знаний и силы исполнения...
Г. ван Свиген - кн. Кауницу Берлин, 1774

Яркий след в музыке XVIII столетия оставили сыновья И. С. Баха. Славную плеяду четырех братьев-композиторов по праву возглавляет старший из них Вильгельм Фридеман, прозванный в истории галльским Бахом. Первенец и любимец, а также один из первых учеников своего великого отца, Вильгельм Фридеман в наибольшей степени унаследовал завещанные им традиции. Вот сын мой возлюбленный, - говаривал, по преданию, Иоганн Себастьян, - в нем мое благоволение. Не случайно первый биограф И. G. Баха И. Форкель считал, что Вильгельм Фридеман по оригинальности мелодии стоял ближе всего к своему отцу, а в свою очередь биографы сына причисляют его к последним служителям барочной органной традиции. Однако не менее характерна и другая характеристикам, романтик среди немецких мастеров музыкального рококо. На самом деле здесь нет противоречия. Вильгельму Фридеману и впрямь были одинаково подвластны рациональная строгость и необузданная фантазийность, драматический пафос и проникновенный лиризм, прозрачная пасторальность и упругость танцевальных ритмов. С детства музыкальное воспитание композитора было поставлено на профессиональные рельсы. Для него первого И. С. Бах начал писать уроки для клавира, вошедшие вместе с избранными произведениями других авторов в знаменитую Клавирную книжечку В. Ф. Баха. Уровень этих уроков - здесь ставшие школой для всех последующих поколений прелюдии, инвенции, танцевальные пьесы, обработки хорала - отражает стремительное развитие Вильгельма Фридемана как клавесиниста. Достаточно сказать, что составившие часть книжечки прелюдии I тома Хорошо темперированного клавира предназначались двенадцатилетнему (!) музыканту.

В 1726 г. к клавирным занятиям прибавились уроки на скрипке у И. Г. Брауна, а в 1723 г. Фридеман заканчивает лейпцигскую Thomasschule, получив параллельно солидное для музыканта общее образование в Лейпцигском университете. Одновременно он - активный помощник Иоганна Себастьяна (к тому времени кантора церкви Св. Фомы), руководивший репетициями и расписыванием партий, часто заменявший отца за органом. Скорее всего тогда возникли Шесть органных сонат, написанные Бахом, по словам Форкеля, для своего старшего сына Вильгельма Фридемана, дабы сделать из него мастера игры на органе, каковым тот впоследствии и стал. Неудивительно, что при такой подготовке Вильгельм Фридеман с блеском выдержал испытание на пост органиста в церкви Св. Софии в Дрездене (1733), где, впрочем, его уже успели узнать по данному ранее совместному с Иоганном Себастьяном клавирабенду. Отец и сын исполняли двойные концерты, по всей видимости, сочиненные Бахом-старшим специально для этого случая. 13 дрезденских лет - время интенсивного творческого роста музыканта, чему немало способствовала атмосфера одного из самых блестящих музыкальных центров Европы. В кругу новых знакомств молодого лейпцигца глава Дрезденской оперы - знаменитый И. Хассе и его не менее знаменитая супруга, певица Ф. Бордони, а также придворные музыканты-инструменталисты. В свою очередь дрезденцы были покорены мастерством Вильгельма Фридемана - клавесиниста и органиста. Он становится модным педагогом.

Вместе с тем органист протестантской церкви, которой Вильгельм Фридеман по завету отца оставался глубоко верен, не мог не испытывать некоторого отчуждения в католическом Дрездене, что, вероятно, и послужило импульсом для перехода на более престижное в протестантском мире поприще. В 1746 г. Вильгельм Фридеман (без испытания!) занял весьма почетный пост органиста в Liebfrauenkirche в Галле, став достойным преемником некогда прославивших свой приход Ф. Цахова (учителя Г. Ф. Генделя) и С. Шейдта.

Под стать своим замечательным предшественникам Вильгельм Фридеман привлекал паству своими вдохновенными импровизациями. Галльский Бах становится также городским музыкальным директором, в чьи обязанности входило проведение городских и церковных празднеств, в которых участвовали хоры и оркестры трех главных церквей города. Не забывает Вильгельм Фридеман и свой родной Лейпциг.

Галльский период, продолжавшийся почти 20 лет, не был безоблачным. За высокопочтеннейшим и ученейшим господином Вильгельмом Фридеманом - как именовали его в свое время в галльском приглашении - утвердилась неугодная отцам города репутация человека свободомыслящего, не желающего беспрекословно выполнять указанное в договоре рачение о добродетельной и примерной жизни. Также к неудовольствию церковного начальства он часто отлучался в поисках более выгодного места. Наконец, в 1762 г. он вовсе отказался от статуса музыканта на службе, став, может быть, первым в истории музыки свободным художником.

Вильгельм Фридеман тем не менее не переставал заботиться о своем общественном лице. Так после долговременных притязаний он в 1767 г. получил титул Дармштадтского придворного капельмейстера, отклонив, однако, предложение занять это место не номинально, а реально. Оставаясь в Галле, он едва зарабатывал на жизнь как педагог и органист, по-прежнему поражавший знатоков огненным размахом своих фантазий. В 1770 г., гонимый нуждой (с молотка было продано имение его жены), Вильгельм Фридеман с семьей перебирается в Брауншвейг. Биографы отмечают брауншвейгский период как особенно пагубный для композитора, тратящего себя без разбору в ущерб постоянным занятиям. Безалаберность Вильгельма Фридемана, печально сказалась и на хранении рукописей отца. Наследник бесценных баховских автографов, он готов был легко расстаться с ними. Лишь через 4 года он вспомнил, например, о следующем своем намерении: ...мой отъезд из Брауншвейга был, столь скоропалителен, что я не имел возможности составить перечень, оставшихся там моих нот и книг; про "Искусство фуги" моего отца... я еще помню, другие же церковные сочинения и годовые комплекты.... Ваше высокоблагородие... пообещали мне обратить в деньги на аукционе с привлечением какого-нибудь разбираюшегося в такой литературе музыканта.

Это письмо было послано уже из Берлина, где Вильгельм Фридеман был любезно принят при дворе принцессы Анны Амалии - сестры Фридриха Великого, большой меломанки и покровительницы искусств, пришедшей в восторг от органных импровизаций мастера. Анна Амалия становится его ученицей, так же как Сара Леви (бабушка Ф. Мендельсона) и И. Кирнбергер (придворный композитор, некогда ученик Иоганна Себастьяна, протежировавший Вильгельму Фридеману в Берлине). Вместо благодарности новоявленный учитель возымел виды на место Кирнбергера, но острие интриги поворачивается против него самого: Анна-Амалия лишает Вильгельма Фридемана своей милости.

Последнее десятилетие в жизни композитора отмечено печатью одиночества и разочарований. Музицирование в узком кругу ценителей (При его игре меня охватывал священный трепет, - вспоминает Форкель, - все было так величаво и торжественно...) - единственное, что скрашивало безрадостные дни. В 1784 г. Вильгельм Фридеман умирает, оставив жену и дочь без средств к существованию. Известно, что в их пользу был пожертвован сбор от берлинского исполнения Мессии Генделя в 1785 г. Таков печальный конец первого, согласно некрологу, органиста Германии.

Изучение фридемановского наследия значительно затруднено. Во-первых, по словам Форкеля, он больше импровизировал, чем писал. Кроме того, многие рукописи не могут быть идентифицированы и датированы. Не до конца раскрыты и фридемановские апокрифы, на возможное существование которых указывают обнаружившиеся еще при жизни композитора не совсем благовидные подмены: в одном случае он скрепил своей подписью сочинения отца, в другом, напротив, видя, какой интерес вызывает рукописное наследие Иоганна Себастьяна, присовокупил к нему два собственных опуса. Долгое время также приписывался Вильгельму Фридеману органный Концерт ре минор, дошедший до нас в баховской копии. Как оказалось, авторство принадлежит А. Вивальди, а копия выполнена И. С. Бахом еще в веймарские годы, когда Фридеман был ребенком. При всем том творчество Вильгельма Фридемана достаточно обширно, его условно можно распределить на 4 периода. В Лейпциге (до 1733 г.) написано несколько главным образом клавирных пьес. В Дрездене (1733-46) были созданы в основном инструментальные сочинения (концерты, сонаты, симфонии). В Галле (1746-70) наряду с инструментальной музыкой появились 2 дюжины кантат - наименее интересная часть фридемановского наследия.

Рабски следуя по пятам Иоганна Себастьяна, он часто составлял свои композиции из пародий как отцовских, так и своих собственных ранних произведений. Список вокальных сочинений дополняют несколько светских кантат, Немецкая месса, отдельные арии, а также неоконченная опера Лаусус и Лидия (1778-79, исчезла), задуманная уже в Берлине. В Брауншвейге и Берлине (1771-84) Фридеман ограничился клавесином и различными камерными составами. Показательно, что потомственный и пожизненный органист практически не оставил органного наследия. Гениальный импровизатор, увы, не смог (а может быть, и не стремился), судя по уже (приведенному замечанию Форкеля, зафиксировать свои музыкальные идеи на бумаге.

Жанровый перечень не дает, однако, основания для наблюдения над эволюцией стиля мастера. Старая фуга и новая соната, симфония и миниатюра не сменяли друг друга в хронологическом порядке. Так, предромантические 12 полонезов были написаны в Галле, в то время как 8 фуг, выдающие почерк подлинного сына своего отца, созданы в Берлине с посвящением принцессе Амалии.

Старое и новое не образовывали и того органичного смешанного стиля, который характерен, например, для Филиппа Эмануэля Баха. Вильгельму Фридеману больше свойственно постоянное колебание между старым и новым порой в рамках одного сочинения. Например, в известном Концерте для двух чембало классической сонате в 1 части отвечает типично барочная концертная форма финала.

Весьма неоднозначна по своей природе и столь характерная для Вильгельма Фридемана фантазийность. С одной стороны, это продолжение, вернее одна из вершин в развитии исконно барочной традиции. Потоком ничем не стесненных пассажей, свободным паузированием, выразительной речитацией Вильгельм Фридеман словно взрывает гладкую фактурную поверхность. С другой стороны, как например, в Сонате для альта и клавира, в 12 полонезах, во многих клавирных сонатах причудливый тематизм, поразительная смелость и насыщенность гармонии, изощренность мажоро-минорной светотени, резкие ритмические сбои, структурное своеобразие напоминают некоторые моцартовские, бетховенские, а порой даже и шубертовские и шумановские страницы. Как нельзя лучше передает эту сторону фридемановской натуры кстати вполне романтическое по духу наблюдение немецкого историка Ф. Рохлица. Фр. Бах, от всего отрешенный, не оснащенный и не осчастливленный ничем, кроме высокой, небесной фантазии, скитался, находя все, к чему его влекло, в глубинах своего искусства. /Т. Фрумкис/

БАХ (Bach) Иоганн Кристиан (5 IX 1735, Лейпциг - 1 I 1782, Лондон)

Иоганн Кристиан Бах, помимо прочих заслуг, лелеял и выращивал на классической почве цветок грациозности и изящества.
Ф. Рохлиц

Галантнейший из всех сыновей Себастьяна (Г. Аберт), властитель дум музыкальной Европы, модный педагог, популярнейший композитор, могущий поспорить славой с любым из своих современников. Столь завидная судьба выпала на долю младшего из сыновей И. С. Баха - Иоганна Кристиана, вошедшего в историю под именем миланского или лондонского Баха.

Лишь юные годы Иоганна Кристиана прошли в Германии: до 15 лет в родительском доме, а затем под опекой старшего сводного брата Филиппа Эмануэля - берлинского Баха - в Потсдаме при дворе Фридриха Великого. В 1754 г. юноша, первый и единственный из всей семьи, навсегда покидает родину. Его путь лежит в Италию, продолжающую и в XVIII в. быть музыкальной меккой Европы. За плечами молодого музыканта успех в Берлине как клавесиниста, а также небольшой композиторский опыт, который он усовершенствовал уже в Болонье, у знаменитого Падре Мартини. Фортуна с самого начала улыбалась Иоганну Кристиану, чему немало способствовало принятие им католицизма. Рекомендательные письма из Неаполя, затем из Милана, а также репутация ученика Падре Мартини открыли перед Иоганном Кристианом двери Миланского собора, где он занял место одного из органистов. Но карьера церковного музыканта, каким был его отец и братья, нисколько не привлекала младшего из Бахов. Очень скоро о себе заявил новый оперный композитор, стремительно завоевавший ведущие театральные подмостки Италии: его опусы ставились в Турине, Неаполе, Милане, Парме, Перуджии, а к концу 60-х гг. и на родине, в Брауншвейге. Слава об Иоганне Кристиане докатилась до Вены и Лондона, и в мае 1762 г. он просит церковное начальство об отпуске для выполнения оперного заказа Лондонского королевского театра.

Начался новый период в жизни маэстро, которому суждено было стать вторым в знаменитой триаде немецких музыкантов, составивших славу... английской музыки: преемник Г. Ф. Генделя, Иоганн Кристиан почти на 3 десятилетия опередил появление на берегах Альбиона И. Гайдна... Не будет преувеличением считать 1762-82 гг. в музыкальной жизни английской столицы временем Иоганна Кристиана, по праву завоевавшего прозвище лондонский Бах.

Интенсивность его композиторской и артистической деятельности даже по меркам XVIII в. была огромной. Энергичный и целеустремленный - именно таким он смотрит на нас с замечательного портрета своего друга Т. Гейнсборо (1776), выполненного по заказу Падре Мартини, он успевал охватить едва ли не все возможные формы музыкальной жизни эпохи.

Во-первых, театр. Как Придворный королевский, где ставились итальянские опусы маэстро, так и Королевский Covent Garden, где в 1765 г. состоялась премьера традиционной для Англии балладной оперы Мельничная служанка, принесшей ему особенную популярность. Мелодии из Служанки распевались самой широкой публикой. Не меньшим успехом пользовались и итальянские арии, публиковавшиеся и бытовавшие отдельно, равно как и собственно песни, собранные в 3 коллекции.

Второй важнейшей сферой деятельности Иоганна Кристиана было музицирование и преподавание в кругу меломанствующих аристократов, прежде всего его патронессы королевы Шарлотты (кстати, уроженки Германии). Приходилось выступать и с духовной музыкой, исполнявшейся по английской традиции в театре во время великого поста. Здесь - оратории Н. Иоммелли, Дж. Перголези, а также собственные сочинения, которые композитор начал писать еще в Италии (Реквием, Короткая месса и др.). Следует признать, что духовные жанры мало интересовали и не слишком удавались (известны даже случаи провалов) лондонскому Баху, целиком посвятившему себя светской музыке. В наибольшей степени это проявилось на едва ли не самом главном поприще маэстро - Бах-Абель концертах, которые он на коммерческих началах учредил со своим отроческим другом, композитором и гамбистом, в прошлом учеником Иоганна Себастьяна К. Ф. Абелем. Основанные в 1764 г. Бах-Абель концерты долгое время задавали тон я лондонском музыкальном мире. Премьеры, бенефисы, показ новых инструментов (например, благодаря Иоганну Кристиану впервые в Лондоне в качестве сольного инструмента дебютировало фортепиано) - все это стало неотъемлемой чертой Бах-Абельского предприятия, дававшего до 15 концертов в сезон. Основу репертуара составляли произведения самих устроителей: кантаты, симфонии, увертюры, концерты, многочисленные камерные сочинения. Здесь же можно было услышать симфонии Гайдна, познакомиться с солистами знаменитой мангеймской капеллы.

В свою очередь сочинения англичан получили широкое хождение в Европе. Уже в 60-х гг. они исполнялись в Париже. Европейские меломаны стремились заполучить Иоганна Кристиана не только в качестве композитора, но и капельмейстера. Особый успех ожидал его в Мангейме, для которого написан ряд сочинений (в т. ч. 6 квинтетов ор. 11 для флейты, гобоя, скрипки, альта и basso continuo, посвященных известному знатоку музыки курфюрсту Карлу Теодору). Иоганн Кристиан даже на некоторое время переезжает в Мангейм, где с успехом идут его оперы Фемистокл (1772) и Луций Сулла (1774).

Опираясь на свою известность во французских кругах как инструментального композитора, он пишет специально для Парижа (по заказу Королевской академии музыки) оперу Амадис Галльский, впервые исполненную перед Марией Антуанеттой в 1779 г. Хотя и выполненная на французский лад - с традиционными дивертисментами в конце каждого акта - опера не имела успеха, что положило начало общему спаду творческой и артистической активности маэстро. Его имя продолжает фигурировать в репертуарных списках королевского театра, но не удавшемуся Амадису суждено было стать последним оперным опусом Иоганна Кристиана. Постепенно угасает интерес и к Бах-Абель концертам. Придворные интриги, отторгнувшие Иоганна Кристиана на вторые роли, ухудшение здоровья, долги привели к преждевременной смерти композитора, лишь ненадолго пережившего свою померкшую славу. Жадная до новизны английская публика тотчас забыла его.

За сравнительно недолгую жизнь лондонский Бах создал огромное количество сочинений, с необычайной полнотой выразив дух своего времени. Дух эпохи рококо. Известны его выражения в адрес великого отца alte Perucke (букв. - старый парик). В этих словах не столько пренебрежение к вековой семейной традиции, сколько знак крутого поворота к новому, в чем Иоганн Кристиан пошел значительно дальше своих братьев. Характерно замечание в одном из писем В. А. Моцарта: Я сейчас как раз собираю баховские фуги. - Как Себастьяна, так и Эмануэля и Фридемана (1782), не отделявшего таким образом при изучении старого стиля отца от его старших сыновей. И совершенно иное чувство Моцарт питал к своему лондонскому кумиру (знакомство состоялось в 1764 г. во время моцартовских гастролей в Лондоне), являвшемуся для него средоточием всего самого передового в музыкальном искусстве.

Значительную часть наследия лондонского Баха составляют оперы в основном в жанре seria, переживавшем на рубеже 60-70 гг. XVIII столетия в произведениях Дж. Сарти, П. Гульельми, Н. Пиччинни и других представителей т. н. неонеаполитанской школы вторую молодость. Важная роль в этом процессе принадлежит Иоганну Кристиану, начавшему свою оперную карьеру в Неаполе и фактически возглавившему упомянутое направление.

В разгоревшейся в 70-х гг. знаменитой войне глюккистов и пиччиннистов лондонский Бах скорее всего был на стороне вторых. Недаром он ничтоже сумняшеся предложил свою версию глюковского Орфея, снабдив в сотрудничестве с Гульельми эту первую реформаторскую оперу вставными (!) номерами, дабы она приобрела масштаб, необходимый для вечернего развлечения. Новинка с успехом продержалась в Лондоне несколько сезонов (1769-73), затем экспортировалась Бахом в Неаполь (1774).

Оперы самого Иоганна Кристиана, скроенные по хорошо известной схеме концерта в костюмах, на бытующие с середины XVII в. либретто метастазиевского типа, внешне мало чем отличаются от десятков других опусов подобного рода. Это меньше всего создания композитора-драматурга. Их сила в другом: в мелодической щедрости, совершенстве формы, богатстве гармонии, искусной ткани партий, новом счастливом использовании духовых (Ч. Берни).

Необычайным разнообразием отмечено инструментальное творчество Баха. Широкая популярность его сочинений, распространявшихся в списках (как говорили тогда любителям на потеху, от простых горожан до участников королевских академий), разноречивая атрибуция (у Иоганна Кристиана было по крайней мере 3 варианта фамилии: кроме нем. Бах итал. Бакки, англ. Бакк) не позволяют до конца учесть всего, что создано композитором, охватившим практически все современные ему инструментальные жанры.

В своих оркестровых произведениях - увертюрах и симфониях - Иоганн Кристиан стоял на предклассицистских позициях и в построении целого (по традиционной неаполитанской схеме быстро - медленно - быстро), и в оркестровом решении, обычно зависящем от места и характера музицирования. Этим он отличался и от мангеймцев, и от раннего Гайдна с их стремлением к кристаллизации как цикла, так и составов. Однако было и много общего: как правило, крайние части лондонский Бах писал соответственно в форме сонатного аллегро и в излюбленной форме галантной эпохи - рондо (Аберт). Наиболее значителен вклад Иоганна Кристиана в развитие концерта, фигурирующего в его творчестве в нескольких разновидностях. Это концертная симфония для нескольких солирующих инструментов с оркестром - нечто среднее между барочным concerto grosso и сольным концертом зрелого классицизма. Наиболее известен ор. 18 для четырех солистов, привлекающий мелодическим богатством, виртуозностью, свободой построения. Все сольные концерты Иоганна Кристиана за исключением ранних опусов для деревянных духовых (флейты, гобоя и фагота, созданных в годы ученичества под руководством Филиппа Эмануэля в Потсдамской капелле) написаны для клавира - инструмента, обладавшего для него поистине универсальным значением. Еще в ранней юности Иоганн Кристиан проявил себя очень талантливым клавиристом, чем, по-видимому, заслужил лучшую, по мнению братьев, и к их немалой зависти, часть наследства: 3 клавесина. Концертирующий музыкант, модный педагог, он проводил за любимым инструментом большую часть своей жизни. Для клавира написаны многочисленные миниатюры, сонаты (в т. ч. четырехручные уроки для учеников и любителей, пленяющие первозданной свежестью и совершенством, обилием оригинальных находок, изяществом и элегантностью). Не менее примечателен цикл Шесть сонат для клавесина или пиано-форте (1765), аранжированный Моцартом для клавира, двух скрипок и баса. Очень велика роль клавира и в камерной музыке Иоганна Кристиана.

Жемчужиной инструментального творчества Иоганна Кристиана являются его ансамблевые опусы (квартеты, квинтеты, секстеты) с подчеркнуто виртуозной партией одного из участников. Вершиной этой жанровой иерархии является Концерт для клавира с оркестром (не случайно именно клавирным концертом Иоганн Кристиан в 1763 г. завоевал титул музыкального мастера королевы). Именно ему принадлежит заслуга в создании клавирного концерта нового типа с двойной экспозицией в 1 части.

Смерть Иоганна Кристиана, не замеченная лондонцами, была воспринята Моцартом как огромная потеря для музыкального мира. И лишь спустя столетия моцартовское понимание заслуг его духовного отца стало всеобщим. Цветок грациозности и изящества, галантнейший из сыновей Себастьяна занял подобающее ему место в музыкальной истории. /Т. Фрумкис/

БАХ (Bach) Иоганн Себастьян (21 III 1685, Эйзенах - 28 VII 1750, Лейпциг)

Бах не новый, не старый, он нечто гораздо большее - он вечный...
Р. Шуман

1520 годом помечен корень ветвистого генеалогического дерева старинного бюргерского рода Бахов. В Германии слова Бах и музыкант в течение нескольких столетий были синонимами. Однако лишь в пятом поколении из их среды... вышел человек, чье славное искусство излучало столь яркий свет, что и на них пал отблеск этого сияния. То был Иоганн Себастьян Бах, краса и гордость фамилии и отечества, человек, которому, как никому другому, покровительствовало само Искусство Музыки. Так писал в 1802 г. И. Форкель - первый биограф и один из первых истинных ценителей композитора на заре нового века, ибо век Баха распростился с великим кантором сразу после его смерти. Но и при жизни избранника Искусства Музыки трудно было назвать избранником судьбы. Внешне биография Баха ничем не отличается от биографии любого немецкого музыканта рубежа XVII-XVIII вв. Бах родился в маленьком тюрингском городе Эйзенахе, раскинувшемся неподалеку от легендарного замка Вартбург, где в средние века, по преданию, сходился цвет миннезанга, а в 1521-22 гг. звучало слово М. Лютера: в Вартбурге великий реформатор переводил на язык отечества Библию.

И. С. Бах не был вундеркиндом, однако с детства, находясь в музыкальной среде, получил весьма основательное воспитание. Сначала под руководством старшего брата И. К. Баха и школьных канторов И. Арнольда и Э. Херды в Ордруфе (1696-99), затем в школе при церкви Св. Михаила в Люнебурге (1700-02). К 17 годам он владел клавесином, скрипкой, альтом, органом, пел в хоре, а после мутации голоса выступал как префект (помощник кантора). С ранних лет Бах ощущал своим призванием органное поприще, неустанно учился как у средне-, так и у северонемецких мастеров - И. Пахельбеля, И. Леве, Г. Бема, Я. Рейнкена - искусству органной импровизации, явившейся основой его композиторского мастерства. К этому следует прибавить широкое знакомство с европейской музыкой: Бах принимал участие в концертах известной своими французскими вкусами придворной капеллы в Целле, имел доступ к хранившемуся в школьной библиотеке богатому собранию итальянских мастеров, наконец, во время неоднократных посещений Гамбурга мог знакомиться с тамошней оперой.

В 1702 г. из стен Michaelschule вышел достаточно образованный музыкант, но вкус к учению, подражанию всему, что могло способствовать расширению профессионального кругозора, Бах не утратил на протяжении целой жизни. Постоянным стремлением к совершенствованию отмечена и его музыкантская карьера, связанная по традиции времени с церковью, городом или двором. Не по воле случая, предоставлявшего ту или иную вакансию, а твердо и настойчиво поднимался он на очередную ступень музыкально-служебной иерархии от органиста (Арнштадт и Мюльхаузен, 1703-08) к концертмейстеру (Веймар, 170817), капельмейстеру (Кетен, 171723), наконец, кантору и директору музыки (Лейпциг, 1723-50). При этом рядом с Бахом - музыкантом-практиком рос и набирал силу Бахкомпозитор, в своих творческих побуждениях и свершениях шагнувший далеко за пределы тех конкретных задач, которые перед ним ставились. Известны упреки арнштадтскому органисту в том, что он делал в хорале много странных вариаций... что приводило общину в смущение. Пример тому - датируемые первым десятилетием XVIII в. 33 хорала, найденные недавно (1985) в составе типичной (от Рождества до Пасхи) рабочей коллекции лютеранского органиста (имя Баха соседствует здесь с именами его дяди и тестя И. М. Баха - отца его первой жены Марии Барбары, И. Пахельбеля, В. Цахова, а также композитора и теоретика Г. А. Зорге). В еще большей степени эти упреки могли относиться к ранним органным циклам Баха, замысел которых начал складываться уже в Арнштадте. Особенно после посещения зимой 1705-06 гг. Любека, куда он направился по призыву Д. Букстехуде (знаменитый композитор и органист искал преемника, готового вместе с получением места в Marienkirche жениться на его единственной дочери). Бах не остался в Любеке, но общение с Букстехуде наложило значительный отпечаток на все его дальнейшее творчество.

В 1707 г. Бах переезжает в Мюльхаузен для того, чтобы занять пост органиста в церкви Св. Власия. Поприще, предоставлявшее возможности несколько большие, чем в Арнштадте, но явно недостаточные для того, чтобы, говоря словами самого Баха, исполнять... регулярную церковную и вообще по возможности способствовать... развитию почти повсеместно набирающей силу церковной музыки, для чего накоплен... обширный репертуар отменных церковных сочинений (Прошение об отставке, посланное магистрату города Мюльхаузена 25 июня 1708 г.). Эти намерения Бах осуществит в Веймаре при дворе герцога Эрнста Саксен-Веймарского, где его ждала разносторонняя деятельность как в замковой церкви, так и в капелле. В Веймаре подведена первая и важнейшая черта в органной сфере. Точные даты не сохранились, но, по-видимому, здесь были закончены (среди многих других) такие шедевры, как Токката и фуга ре минор, Прелюдии и фуги до минор и фа минор, Токката до мажор, Пассакалия до минор, а также знаменитая Органная книжечка, в коей начинающему органисту дается руководство, как всяческими способами проводить хорал. Далеко окрест разнеслась слава Баха - лучшего знатока и советчика, в особенности по части диспозиции... и самого сооружения органа, а также феникса импровизации. Так, к веймарским годам относится обросшее легендами несостоявшееся состязание с известным французским органистом и клавесинистом Л. Маршаном, покинувшим поле боя до встречи с соперником.

С назначением в 1714 г. вице-капельмейстером сбылась мечта Баха о регулярной церковной музыке, которую он по условиям договора должен был поставлять ежемесячно. В основном в жанре новой кантаты с синтетической текстовой основой (библейские изречения, хоральные строфы, свободная, мадригальная поэзия) и соответствующими музыкальными компонентами (оркестровое вступление, сухой и аккомпанированный речитативы, ария, хорал). Однако строение каждой кантаты далеко от каких-либо стереотипов. Достаточно сравнить такие жемчужины раннего вокально-инструментального творчества, как BWV {Bach-Werke-Verzeichnis (BWV) - тематический перечень сочинений И. С. Баха.} 11, 12, 21. Не забывал Бах и о накопленном репертуаре других композиторов. Таковы, например, сохранившиеся в баховских копиях веймарского времени подготовленные скорее всего к предстоящим исполнениям Страсти по Луке неизвестного автора (долгое время ошибочно приписывались Баху) и Страсти по Марку Р. Кайзера, послужившие образцом для собственных произведений в этом жанре.

Не менее активен Бах - каммермузикус и концертмейстер. Находясь в гуще интенсивной музыкальной жизни Веймарского двора, он мог широко знакомиться с европейской музыкой. Как всегда, у Баха это знакомство было творческим, о чем свидетельствуют органные обработки концертов А. Вивальди, клавирные - А. Марчелло, Т. Альбинони и др.

Веймарские годы характерны также первым обращением к жанру сольной скрипичной сонаты и сюиты. Все эти инструментальные опыты нашли свое блестящее претворение на новой почве: в 1717 г. Бах был приглашен в Кетен на пост великокняжеского ангальт-кетенского капельмейстера. Здесь царила весьма благоприятная музыкальная атмосфера благодаря самому князю Леопольду Ангальт-кетенскому - страстному меломану и музыканту, владевшему игрой на клавесине, гамбе, обладавшему недурным голосом. Творческие интересы Баха, в чьи обязанности входило сопровождение пения и игры князя, а главное, руководство состоявшей из 15-18 опытных оркестрантов превосходной капеллой, естественно перемещаются в инструментальную область. Сольные, в основном скрипичные и оркестровые концерты, в т. ч. 6 Бранденбургских, оркестровые сюиты, сонаты для скрипки и виолончели solo. Таков неполный реестр кетенского урожая.

В Кетене открывается (вернее продолжается, если иметь в виду Органную книжечку) еще одна линия в творчестве мастера: композиции педагогического назначения, выражаясь баховским языком, для пользы и употребления стремящейся к учению музыкальной молодежи. Первая в этом ряду - Нотная тетрадь Вильгельма Фридемана Баха (начата в 1720 г. для первенца и любимца отца, будущего известного композитора). Здесь помимо танцевальных миниатюр и обработок хоралов - прообразы 1 тома Хорошо темперированного клавира (прелюдии), двух и трехголосных Инвенций (преамбулы и фантазии). Сами эти собрания Бах завершит соответственно в 1722 и 1723 гг.

В Кетене начата Нотная тетрадь Анны Магдалены Бах (второй жены композитора), включающая наряду с пьесами разных авторов 5 из 6 Французских сюит. В эти же годы создавались Маленькие прелюдии и фугетты. Английские сюиты, Хроматическая фантазия и фуга и др. клавирные сочинения. Подобно тому, как множился год от года ряд баховских учеников, пополнялся его педагогический репертуар, которому суждено было стать школой исполнительского искусства для всех последующих поколений музыкантов.

Перечень кетенских опусов был бы неполным без упоминания вокальных сочинений. Это целый ряд светских кантат, в большинстве своем не сохранившихся и получивших вторую жизнь уже с новым, духовным текстом. Во многом подспудная, не лежащая на поверхности работа в вокальной области (в реформатской церкви Кетена регулярная музыка не требовалась) дала свои плоды в последний и самый обширный период творчества мастера.

На новое поприще кантора школы Св. Фомы и музикдиректора города Лейпцига Бах вступает не с пустыми руками: уже написаны пробные кантаты BWV 22, 23; Магнификат; Страсти по Иоанну Лейпциг - конечная станция баховских странствий. Внешне, особенно если судить по второй части его титула, здесь была достигнута желанная вершина служебной иерархии. Вместе с тем Обязательство(14 контрольных пунктов), которое он должен был подписать в связи со вступлением в должность и невыполнение которого было чревато конфликтами с церковным и городским начальством, свидетельствует о всей сложности этого отрезка биографии Баха. Первые 3 года (1723-26) были отданы церковной музыке. Пока не начались распри с начальством и магистрат финансировал богослужебную музыку, а значит, можно было привлечь к исполнению профессиональных музыкантов, энергия нового кантора не знала границ. Весь веймарский и кетенский опыт перелился в лейпцигское творчество.

Масштабы задуманного и сделанного в этот период поистине неизмеримы: более 150 кантат, создаваемых еженедельно (!), 2-я ред. Страстей по Иоанну, а по новым данным, и Страсти по Матфею. Премьера этого самого монументального творения Баха приходится не на 1729, как считалось до сих пор, а на 1727 г. Снижение интенсивности канторской деятельности, причины которого Бах сформулировал в известном Проекте хорошей постановки дел в церковной музыке с присовокуплением некоторых непредвзятых соображений относительно упадка оной (23 августа 1730 г., памятная записка в магистрат Лейпцига), было компенсировано за счет деятельности другого рода. На авансцену вновь выходит Бах-капельмейстер, возглавивший на этот раз студенческий Collegium musicum. Бах руководил этим кружком в 1729-37 гг., а затем в 1739-44 (?) гг. Еженедельными концертами в Циммермановском саду или в Циммермановской кофейне Бах внес громадный вклад в публичную музыкальную жизнь города. Репертуар самый разнообразный: симфонии (оркестровые сюиты), светские кантаты и, конечно же, концерты - хлеб всех любительских и профессиональных собраний эпохи. Именно здесь скорее всего возникла специфически лейпцигская разновидность баховских концертов - для клавира с оркестром, являющихся обработками его же концертов для скрипки, скрипки и гобоя и др. Среди них классические концерты ре минор, фа минор, ля мажор.

При активном содействии баховского кружка протекала и собственно городская музыкальная жизнь Лейпцига, будь то торжественная музыка на сиятельный день именин Августа II, исполненная вечером при иллюминации в циммермановском саду, или Вечерняя музыка с трубами и литаврами в честь того же Августа, или прекрасная ночная музыка с множеством восковых факелов, со звуками труб и литавр и др. В этом перечне музык в честь саксонских курфюрстов особое место принадлежит посвященной Августу III Missa (Kyrie, Gloria, 1733) - части еще одного монументального творения Баха - Мессы си минор, законченной лишь в 1747-48 гг. В последнем десятилетии Бах в наибольшей степени сосредотачивается на музыке, свободной от какой-либо прикладной цели. Таковы II том Хорошо темперированного клавира (1744), а также партиты, Итальянский концерт. Органная месса, Ария с различными вариациями (после смерти Баха названными Гольдберговскими), вошедшие в сборник Клавирные упражнения. Не в пример богослужебной музыке, которую Бах, видимо, считал данью ремеслу, свои не прикладные опусы он стремился сделать достоянием широкой публики. Под его собственной редакцией были изданы Клавирные упражнения, ряд других сочинений, в т. ч. 2 последних, самых крупных инструментальных произведения.

В 1737 г. философ и историк, ученик Баха Л. Мицлер организовал в Лейпциге Общество музыкальных наук, где первым среди равных был признан контрапункт, или, как бы мы сейчас сказали, полифония. В разное время в Общество вступают Г. Телеман, Г. Ф. Гендель. В 1747 г. его членом становится величайший полифонист И. С. Бах. В том же году композитор посетил королевскую резиденцию в Потсдаме, где импровизировал на новом в то время инструменте - фортепиано - перед Фридрихом II на заданную им тему. Королевская идея была возвращена автору сторицей - Бах создал несравненный памятник контрапунктического искусства - Музыкальное приношение, грандиозный цикл из 10 канонов, двух ричеркаров и четырехчастной трио-сонаты для флейты, скрипки и клавесина.

А рядом с Музыкальным приношением созревал новый однотемный цикл, замысел которого зародился еще в начале 40-х гг. Это Искусство фуги, содержащее все виды контрапунктов и канонов. Болезнь (к концу жизни Бах ослеп. - Т. Ф.) воспрепятствовала ему завершить предпоследнюю фугу... и отработать последнюю... Этот труд увидел свет лишь после смерти автора, ознаменовав высшую ступень полифонического мастерства.

Последний представитель вековой патриархальной традиции и одновременно универсально оснащенный художник нового времени - таким предстает в исторической ретроспективе И. С. Бах. Композитор, сумевший как никто в его щедрое на великие имена время соединить несоединимое. Нидерландский канон и итальянский концерт, протестантский хорал и французский дивертисмент, литургическую монодию и итальянскую же виртуозную арию... Соединить и горизонтально, и вертикально, и вширь, и вглубь. Потому так свободно взаимопроникают в его музыке, говоря словами эпохи, стили театральный, камерный и церковный, полифония и гомофония, инструментальное и вокальное начала. Оттого так непринужденно мигрируют из сочинения в сочинение отдельные части, и сохраняя (как, например, в Мессе си минор, на две трети состоящей из уже звучавшей музыки), и кардинально меняя свой облик: ария из Свадебной кантаты (BWV 202) становится финалом скрипичной сонаты (BWV 1019), симфония и хор из кантаты (BWV 146) идентичны первой и медленной частям клавирного Концерта ре-минор (BWV 1052), увертюра из оркестровой Сюиты ре мажор (BWV 1069), обогащенная хоровым звучанием, открывает кантату BWV110. Примеры подобного рода составили целую энциклопедию. Во всем (исключением является только опера) мастер высказался полно и совершенно, словно завершая эволюцию того или иного жанра. И глубоко символично, что универсум баховской мысли Искусство фуги, записанный в виде партитуры, не содержит указаний к исполнению. Бах как бы адресует его всем музыкантам. В настоящем сочинении, - писал в предисловии к изданию Искусства фуги Ф. Марпург, - заключены самые затаенные красоты, какие только мыслимы в данном искусстве... Эти слова не были услышаны ближайшими современниками композитора. Не нашлось покупателя не только на весьма ограниченный подписной тираж, но и на чисто и аккуратно награвированные доски баховского шедевра, объявленные к продаже в 1756 г. из рук в руки по сходной цене Филиппом Эмануэлем, дабы произведение это во благо публике - всюду обрело известность. Ряска забвения затягивала имя великого кантора. Но это забвение никогда не было полным. Сочинения Баха изданные, а главное, рукописные - в автографах и многочисленных копиях - оседали в собраниях его учеников и ценителей как именитых, так и совсем безвестных. Среди них - композиторы И. Кирнбергер и уже упомянутый Ф. Марпург; большой знаток старой музыки барон ван Свитен, в доме которого приобщался к Баху В. А. Моцарт; композитор и педагог К. Нефе, внушивший любовь к Баху своему ученику Л. Бетховену. Уже в 70-е гг. XVIII в. начинает собирать материал для своей книги И. Форкель, заложивший фундамент будущей новой отрасли музыкознания - баховедения. На рубеже веков особенно активен директор берлинской Певческой академии друг и корреспондент И. В. Гете К. Цельтер. Обладатель богатейшей коллекции баховских рукописей, он доверил одну из них двадцатилетнему Ф. Мендельсону. Это были Страсти по Матфею, историческое исполнение которых 11 мая 1829 г. возвестило о наступлении новой баховской эры. Закрытая книга, зарытый в землю клад (Б. Маркс) открылись, и мощный поток баховского движения охватил весь музыкальный мир.

Сегодня накоплен огромный опыт по изучению и пропаганде творчества великого композитора. С 1850 г. существует Баховское общество (с 1900 г. - Новое баховское общество, ставшее в 1969 г. международной организацией с секциями в ГДР, ФРГ, США, ЧССР, Японии, Франции и др. странах). По инициативе НБО проводятся баховские фестивали, а также Международные конкурсы исполнителей им. И. С. Баха. В 1907 г. по инициативе НБО открыт музей Баха в Эйзенахе, у которого сегодня есть целый ряд собратьев в разных городах Германии, в т. ч. открытый в 1985 г. к 300-летию со дня рождения композитора Johann-Sebastian-Bach-Museum в Лейпциге.

В мире существует широкая сеть баховских учреждений. Самые крупные из них - Bach-Institut в Геттингене (ФРГ) и Национальный исследовательский и мемориальный центр И. С. Баха в ГДР в Лейпциге. Последние десятилетия отмечены рядом значительных достижений: издано четырехтомное собрание Bach-Dokumente, установлена новая хронология вокальных сочинений, а также Искусства фуги, осуществлена публикация неизвестных ранее 14 канонов из Гольдберг-вариаций и 33 хоралов для органа. С 1954 г. институтом в Геттингене и баховским центром в Лейпциге осуществляется новое критическое издание полного собрания произведений Баха. Продолжается издание аналитико-библиографического перечня баховских сочинений Bach-Compendium совместно с Гарвардским университетом (США).

Процесс освоения баховского наследия бесконечен, как бесконечен сам Бах - неиссякаемый источник (напомним знаменитую игру слов: der Bach - ручей) самых высоких переживаний человеческого духа. /Т. Фрумкис/

назад (back)