Биография исполнителя:

все биографии (all bio)

назад (back)
     Александр Дмитриевич Кастальский
 
 

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ КАСТАЛЬСКИЙ:
СУДЬБА ЦЕРКОВНОГО КОМПОЗИТОРА НА ПЕРЕЛОМЕ ЭПОХ
(фрагмент статьи)

...
Появившийся на свет 16 ноября (по старому стилю) 1856 года в семье Кастальских мальчик был назван в честь святого благоверного князя Александра Невского.

Никто из пятерых сыновей отца Димитрия не стал священником: четверо пошли по технической линии, а Александр решил посвятить себя музыке и поступил в Московскую консерваторию.

В молодые годы Александр Кастальский увлекся творчеством композиторов "Могучей кучки" Бородина и Мусоргского, сыгравших важную роль в становлении русской национальной композиторской школы. Тяготение к глубинным национальным истокам, поиск самобытного пути русской музыки станет впоследствии главным стимулом деятельности и самого Кастальского.

В 1883 году, проучившись в консерватории почти шесть лет, будущий композитор решил начать трудовую карьеру на ниве народного образования и отправился служить учителем в провинциальный город Козлов. Там он преподавал музыку ученикам Технического училища Рязано-Козловской железной дороги и руководил оркестром рабочих железнодорожных мастерских. В 1884 году Александр вернулся в родную Москву и некоторое время занимался музыкой с рабочими Прохоровской Трехгорной мануфактуры - одного из самых крупных в те годы в России предприятий по производству тканей.

Трудно сказать, как сложилась бы судьба Кастальского, если бы в 1886 году он не поступил на службу в Московское синодальное училище церковного пения. В этом училище обучались мальчики-певчие Синодального хора, который был старейшим русским хором, ведущим свою историю от патриарших певчих дьяков. В течение многих столетий хор пел в Успенском соборе Московского Кремля.

Кастальский попал в Синодальное училище и Синодальный хор накануне их реформирования. Целью реформ было создание церковно-музыкального центра, призванного заниматься восстановлением и изданием древних церковных роспевов, обработкой их в духе русской церковной традиции и образцовым исполнением этих обработок. Руководить реформами был приглашен из Казани в Москву известный ученый Степан Васильевич Смоленский.

Результаты деятельности Смоленского превзошли все ожидания. В созданной им атмосфере громадного пиетета перед церковно-певческим наследием родилось композиторское направление, деятелями которого стали многие преподаватели и ученики Синодального училища. В их числе оказался и Александр Дмитриевич Кастальский - в то время 40-летний преподаватель фортепиано и помощник регента Синодального хора.

Композитор впоследствии признался, что первый шаг на пути, приведшем его затем на композиторский Олимп, был достаточно случайным. Готовясь в 1896 году к службе в Успенском соборе Кремля и оставшись недовольным обработкой "Достойно" сербского роспева, он по предложению регента Синодального хора Василия Сергеевича Орлова, сделал свою собственную обработку. Впоследствии композитор писал: "Хотя эти гармонизации мои и понравились всем и до сих пор в ходу в церковных хорах, я им не придавал ни малейшей художественной ценности. Но успех с ними побудил меня поближе подойти к обиходным напевам. Следующей более ценной моей работой был опыт обработки для хора (не гармонизаций) нескольких знаменных попевок, соединенных мною в одно целое, - "Милосердия двери". По поводу этого припоминаю, что С.В. Смоленский, бывший тогда директором Синодального училища, очень интересовался ходом этой работы и расспрашивал меня о попевках, взятых мною для этой пьесы"[1].

Нужно добавить, что именно это сочинение по выбору Смоленского, который в 1901 году был назначен на пост управляющего Придворной певческой капеллой в Петербурге, прозвучало перед святым Иоанном Кронштадтским. Он пришел в величайшее умиление и горячо молился, слушая "Милосердия двери" Кастальского.

***
Композитор был рожден под счастливой звездой: его произведения были восторженно встречены и коллегами-музыкантами, и музыкальными критиками, и синодальным начальством.

Действительно, творчество Кастальского не оставляет равнодушными тех, кто открыт к русскому музыкальному наследию и к русскому мелосу, поскольку Кастальский и роспев, Кастальский и русская музыкальная интонация - это синонимы.

Диапазон задач, которые ставил перед собой Александр Дмитриевич, очень широк. В его наследии есть сочинения, предназначенные для парадных и рядовых богослужений, для профессиональных и любительских хоров, для смешанных и однородных составов, для концерта и храма... Однако в духовно-музыкальном наследии Кастальского нет "общих" или слабых мест. Даже самые скромные задачи композитор выполнял безукоризненно и с великолепным чувством стиля.

***
Разумеется, новое церковно-певческое направление сформировала не только уникальная среда Синодального училища и Синодального хора. Не меньшее, если не большее значение имел дух старинного русского города и московская церковная атмосфера.

Расцвет творчества Кастальского и композиторов Нового направления пришелся на период, когда Москва приобрела новое значение в глазах русского общества, сменившего ценностные идеалы. Если в XVIII и XIX веках превозносились ценности общеевропейской цивилизации, с которыми ассоциировалась новая столица, Петербург, то в конце XIX века наступила пора отечественных ценностей, символом которых стала старая столица.

В это время именно Москва становится местом притяжения русских художественных сил. Почти два века пребывавший на втором плане русской истории древний город хранил в себе потенциал мощного импульса, способствовавшего рождению в 1880-е годы "нового русского стиля" в живописи и архитектуре, родоначальником которого принято считать Виктора Васнецова. В этом стиле проявили себя многие русские мастера: братья В.М. и А.М. Васнецовы, М.В. Нестеров, М.А. Врубель, Н.К. Рерих, А.В. Щусев, Ф.О. Шехтель, В.А. Покровский и другие. Характерной чертой "нового русского стиля" была ориентация на древнерусские церковные памятники и народное искусство.

В музыке же именно Кастальский, подобно Виктору Васнецову в живописи и архитектуре, стал тем мастером, которому было суждено создать стилевой образец. Этот образец оказался созвучным идее национального церковно-музыкального стиля, которая витала в русском воздухе середины 1890-х годов.

Не стоит удивляться той высокой оценке, которая прозвучала в отношении Кастальского из уст Римского-Корсакова: "Пока жив Александр Дмитриевич, жива русская музыка: он владеет русским голосоведением и доведет свое уменье до высшего мастерства"[2].

Яркость и убедительность подхода Кастальского к обработке древних церковных роспевов была для большинства музыкантов бесспорной. Его сочинения вдохновили многих композиторов на творческие поиски. В их числе был и Сергей Васильевич Рахманинов.

Известно, что пути этих композиторов часто пересекались: оба были москвичами, оба - выпускниками Московской консерватории, оба испытали сильное влияние С.В. Смоленского. Известно и то, что Рахманинов на рубеже веков был свидетелем триумфа духовной музыки Кастальского. В 1903 году, накануне первого авторского концерта старшего коллеги, Рахманинов получил от него ноты кондака "Со святыми упокой" и икоса "Сам Един" с надписью: "Глубокоуважаемому Сергею Васильевичу Рахманинову от А. Кастальского в знак напоминания ему о том, что есть на белом свете область, где терпеливо, но настойчиво ждут вдохновений Рахманинова". Однако такое вдохновение пришло к Рахманинову через семь лет, когда летом 1910 года он принялся за сочинение литургии, обратившись за советами к Кастальскому.

Прозвучавшая впервые 25 ноября 1910 года в исполнении Синодального хора литургия принесла Рахманинову заслуженную славу. В последующие годы сочинения Кастальского и Рахманинова очень часто исполнялись в одних и тех же концертах Синодального хора.

Трудно сказать, было ли у двух композиторов ощущение состязания. Сохранившиеся материалы не дают повода для такого предположения, однако то, что они действовали с оглядкой друг на друга, - очевидно.

***
Поскольку Кастальский почти два десятилетия служил одним из регентов Синодального хора, то, естественно, его новые композиции постоянно звучали в Успенском соборе Кремля.

Кастальский, Синодальный хор и Успенский собор в восприятии современников были нераздельны. Неоднократно посещавший Москву церковный композитор протоиерей Михаил Лисицын писал: "Что такое Синодальный хор? Мне кажется, он прямое музыкальное воплощение Москвы и московского Успенского собора. Что он вырос из пения "попов" Успенского собора и представляет его культурное продолжение - это может видеть всякий. Зайдите в Успенский собор к службе в будний день, и вы будете перенесены в XVII век. Вы услышите унисонное пение, украшенное подголосками и случайно, как искры, брошенными аккордами. Поют одни священники, все басы. Пение схоже со старообрядческим (там тоже XVII век), но есть и разница: нет той гнусавости, более чистое произношение. Но все же XVII век. Манера пения Синодального хора имеет корень тут. Творчество его корифея А.Д. Кастальского развилось из этого зерна. <…> Манера гармонизации у г. Кастальского подголосочная, безалаберность, по местам московская, как в живописной орнаментике Василия Блаженного. Точно снопы искр мечутся у него иногда звуки безалаберно, во все стороны, но в этом есть своя красота, свое единство"[3].

Успенский собор Московского Кремля, действительно, невозможно было представить без музыки Кастальского и без замечательных басов, которые по конкурсу поступали туда на службу. В творчестве Кастальского можно найти немало сочинений для баса-солиста или композиций, где широко используется басовый унисон.

***

Александр Дмитриевич Кастальский
Кастальский являлся и тонким ценителем искусства древности, и пытливым исследователем-реставратором, и мечтателем-сказочником, которого буйная фантазия уносила то в стародавнюю Русь, то в далекие языческие времена, то в древние Египет, Китай, Грецию, Иудею… Он постоянно искал способы расширения возможностей музыкального языка, ставя во главу угла задачу обновления искусства. Этот поиск приводил его к созданию новых форм, как, например, форма музыкальных реставраций. В таких сочинениях он на основе работ музыковедов-палеографов и этнографов пытался воссоздать картины давно ушедших времен и древние церковные обряды, например, "Пещное действо".

По-новому подходил композитор и к жанру традиционной кантаты. Так, получив в 1913 году заказ на сочинение кантаты по случаю прославления Патриарха Гермогена, он использовал текст подлинной грамоты XVII века, посланной Патриархом тушинским изменникам.

В его творчестве есть и такое оригинальное сочинение, как основанная на попевках знаменного роспева кантата "Стих о церковном русском пении", которая была написана по случаю 25-летия реформы Синодального училища. Текст для этой композиции был написан самим композитором и его супругой Натальей Лаврентьевной в форме былинного сказа.

Кастальский был также автором оперы "Клара Милич" по Тургеневу и нескольких светских хоров патриотического содержания, например, замечательного, проникнутого глубокой любовью к родной земле цикла "Песни к Родине", от которого тянутся прямые нити к лучшим сочинениям русской хоровой музыки нашего времени, в частности, к творчеству Георгия Свиридова.

***
Биография композитора небогата внешними эффектами. Его судьба - это судьба церковного регента-труженика и музыкального педагога. Сочинением церковной музыки Кастальский мог заниматься лишь в свободное от своих служебных обязанностей время - ранним утром, глубокой ночью, во время летнего отпуска. Жалобы на необходимость тянуть служебную лямку и отсутствие времени для творчества красной нитью проходят через всю корреспонденцию Кастальского.

Необходимо сказать, что композитор оставил довольно большое литературное наследство: воспоминания, статьи, около 500 писем. Судя по этим источникам, а также по другим документам, Александр Дмитриевич был человеком очень живым, остроумным, светлым, компанейским. Природа наделила его многими талантами. Он писал стихи, занимался актерским мастерством, увлекался живописью и фотографией, любил спорт и путешествия. Однако всерьез относился лишь к своей музыкальной деятельности, не считая себя ни литератором, ни художником, ни актером, хотя, наверное, мог бы достичь в этих областях успехов.

Рисовал Кастальский смолоду, очевидно, унаследовав свой дар от предков: его дед, диакон Иван Егорович Даниловский, был иконописцем; любил рисовать и отец композитора протоиерей Димитрий Кастальский. В течение многих лет он вел в назидание потомкам дневники, иллюстрируя свои записи акварельными рисунками. К сожалению, уже в 1960-е годы дневники бесследно исчезли. Не сохранились и картины, написанные Александром Дмитриевичем Кастальским. В настоящее время известно лишь несколько его небольших набросков, которые хранятся в Музее музыкальной культуры имени Глинки.

Все живописные работы Кастальского были выполнены до революции. Во время Гражданской войны он продал свои художественные принадлежности и больше к живописи не возвращался.

Красноречивым свидетельством характера Кастальского являются фотографии. На них можно видеть Александра Дмитриевича и его супругу, изображающих фигуру старинного танца. Или же одного Кастальского - театрально позирующего на фоне тяжелых занавесей с папиросой в зубах, в котелке набекрень. Много и смешных коллажей. На одном из них вырезанная из группового снимка фигура Кастальского усажена на им же нарисованную скамеечку. По словам композитора, директор Синодального училища Смоленский и другие сослуживцы пришли от его выдумки "в настоящий раж".

Будучи художником, он видел мир в красках и, будучи хоровым композитором, слышал его звуки в певческих тембрах. Особое внимание Кастальского приковывали басы, которые как лейттембр проходят через многие сочинения композитора.

Так, в 1911 году он пишет жене из Рима, куда Синодальный хор приехал во время знаменитых заграничных гастролей: "Какая-то grandе damе, говорящая басом (в первый раз вижу), подходила ко мне, как старая знакомая, и очень подробно расспрашивала о дальнейших концертах"[4].

Или еще: "Орут басами на улице во все горло коты у меня под окном (хотя и живу очень высоко в четвертом этаже)"[5].

Разумеется, далеко не все письма, статьи и поступки Кастальского относились к юмористическому жанру. Однако своеобразная "личная повадка", умение видеть мир в красках, проницательность и природный ум, способность к эмоциональному и искреннему высказыванию дают о себе знать во многих сторонах его деятельности. Недаром именно Кастальский чаще других духовно-музыкальных композиторов получал заказы на статьи для периодических изданий.

***
В Синодальном училище Кастальский прослужил 31 год. Он стремился не только профессионально развить учеников, но и сформировать их вкус "в русском духе". В одной из своих статей 1917 года Кастальский писал: "Помимо широкого изучения народной песни и музыки, тесно связанных с обиходными напевами, церковный художник должен быть хорошо осведомлен в русском народном искусстве вообще, чувствовать связь между различными его отраслями, угадывать цельность всего храмового искусства; должен знать подробности и архитектурного национального стиля (церковного в частности) с его символикой, разбираться в школах и эпохах русской иконописи, ее идеях и воплощениях, отличать свое от наносного извне и во фресках, и орнаменте, и одеяниях, и утвари. Впитать в себя образцы словесного народного творчества, знать народный быт, обряды и прочее, словом, проникнуться идеями народности в широком объеме. В своей специальной области, помимо знания напевов, порядка церковных служб, устава, ритуала, поэтического содержания богослужебных текстов, ему придется разбираться в вопросах церковно-художественных, различать церковно-музыкальные настроения, знать или, вернее, чувствовать, что соответствует храмовому искусству и что не подходит, словом, усвоить церковный стиль. Думается, что такой специальной подготовкой можно воспитать русских художников для нашей церковно-музыкальной нивы. Обще-консерваторское образование при этом не только не будет помехой, но, напротив, поможет им ярче оттенить музыкально-национальные особенности церковного стиля и вообще русского народного склада"[6].

При Кастальском Синодальное училище по сути дела превратилось в первую русскую духовную консерваторию. В 1914 году документы о присвоении училищу статуса высшего учебного заведения были направлены в законодательные инстанции. Однако в силу военного времени процедура растянулась до самой революции. В 1918 году Синодальное училище прекратило свое существование. Тем не менее, в советское время дипломы его выпускников были приравнены к дипломам консерватории - настолько высок был уровень образования окончивших училище молодых музыкантов.

***
Таким образом, Кастальский был "мастером" целой школы "подмастерьев", воспитанных на его музыке и идеях. В советское время многие из них, например, Н.С. Голованов, А.С. Шумский, В.П. Степанов, М.Н. Жуков и другие, - стали видными музыкантами и продолжили традиции своей синодальной школы.

Ряд учеников, например, Н.С. Данилов и К.А. Пасхин, всю жизнь были церковными регентами - в их храмах продолжала жить музыка "нового направления".

Наименование "синодал" было высшей маркой хорового дирижера.

Мне удалось застать в живых лишь одного "синодала" - полковника военно-морских сил Александра Петровича Смирнова, которого я регулярно навещала в течение последних трех лет его жизни в московской "коммуналке". Собственно, воспоминания Смирнова и дали толчок серии "Русская духовная музыка в документах и материалах". От Смирнова я узнала, что в советское время "синодалы" поддерживали друг с другом связь, дружили, вспоминали свою школу, собирали о ней материалы, писали воспоминания в надежде, что когда-нибудь все эти источники понадобятся новым поколениям, которые будут воссоздавать из руин духовные ценности России.

Выпускников Синодального хора уже давно нет в живых. Лишь Александр Петрович Смирнов, умерший в 1992 году в возрасте 92-х лет, дожил до тех времен, о которых мечтали все "синодалы".

Смирнов проучился в Синодальном училище с 1909 по 1917 год. Особенно ярко он запомнил один из последних концертов Синодального хора, который состоялся 6 марта 1916 года и был посвящен сочинениям Кастальского. На этом концерте слушателям были впервые представлены фрагменты нового сочинения композитора "Братское поминовение" в редакции для хора a cappella. Этот уникальный памятник жертвам Первой мировой войны стал последним крупным духовно-музыкальным циклом, созданным в императорской России, которая вскоре после выхода в свет этого сочинения погрузилась в кровавую пучину революции.

***
После 1917 года Кастальскому было суждено прожить в изменившемся до неузнаваемости мире еще девять лет, в течение которых он пытался сохранить, хотя бы в реформированном виде, Синодальное училище церковного пения, в 1918 году преобразованное в Народную хоровую академию. В это время, развивая свои дореволюционные идеи об уникальности русской музыки, композитор сосредоточился на изучении музыкального фольклора.

По сути дела, в возрасте 61 года он начал творческую карьеру заново, завершив свою вторую, весьма короткую, жизнь в качестве ведущего советского композитора и музыкально-общественного деятеля.

До сих пор исследователи, особенно на Западе, не устают рассуждать о тех метаморфозах, которые произошли с Кастальским после революции.

На первый взгляд может показаться, что Александр Дмитриевич довольно легко приспособился к советским условиям: ведь он и до революции был демократом-народником по убеждениям, по кругу общения и даже по стилю речи и одежды.

Создается впечатление, что, по крайней мере, поначалу Кастальский уверовал или старался поверить в возможность проведения самых радикальных преобразований русского искусства на народных началах. Будучи в своей области новатором и первопроходцем, он, подобно многим его собратьям по художественному ремеслу, увлекся идеей творческой свободы, тем более что в первые годы советского режима многим его дореволюционным идеям, при поддержке наркома просвещения А.В. Луначарского и заведующего Музыкальным отделом Наркомпроса А.С. Лурье, был дан "зеленый свет".

Главной же идеей жизни Кастальского была идея освобождения русского музыкального языка от "ига европеизма" и создания на основе народной песни и церковных роспевов национального музыкального стиля.

***
Следует иметь в виду, что, несмотря на гонения, обрушившиеся на Русскую Церковь, политика Народного комиссариата просвещения в отношении церковной музыки в самые первые годы советской власти была довольно либеральной.

Так, в 1918 году Кастальский с одобрения Лурье начал составлять новую редакцию церковно-певческого Обихода, который, вероятно, предназначался и для занятий в Народных хоровых академиях Москвы и Петрограда. (Управляющим этих учреждений в том же году был назначен Кастальский.) Согласно программам академий, в них должны были изучать "партитуры духовных музыкальных сочинений русских авторов и хоровые переложения обиходных напевов", а в курсе народной музыки - крюковую и демественную нотации. Церковное пение предполагалось вводить и в программы других учебных заведений. Во всяком случае, в проекте реформы музыкального образования 1921 года было упомянуто о подготовке церковных регентов и об изучении "духовной обрядовой" хоровой музыки. Имеются также многочисленные, особенно в период НЭПа, упоминания о духовных концертах.

До 1928 года многие регенты продолжали управлять церковными хорами, а композиторы - сочинять духовную музыку. Не был исключением и Кастальский. Как писал поклонник его творчества Н.Е. Неаполитанский, свое последнее церковное сочинение "Во Царствии Твоем" Александр Дмитриевич писал на смертном одре: рукопись была найдена под подушкой усопшего композитора.

Однако, как и многие достойные люди искусства, в том числе и церковные композиторы А.Т. Гречанинов, А.В. Никольский, В.С. Калинников, П.Г. Чесноков и другие, Кастальский был вынужден поступить на работу в государственные учреждения и сочинять музыку по заказу.

Обработки народных песен Кастальского чрезвычайно редко звучат в наши дни. Вместе с тем и здесь композитор оставил замечательное наследство, которое мы не должны забывать. Это лишний раз доказало исполнение его трех хоров из музыки к драме В. Каменского "Стенька Разин" на прошедшем в Музее музыкальной культуры имени Глинки вечере памяти Кастальского.

***
Известно, что в последние годы жизни композитор тяжело болел и поддержку ему оказывали бывшие ученики. Некоторые из них заняли видные посты в музыкальных организациях и творческих группировках.

К одной из таких группировок, которая впоследствии войдет в историю с хорошо всем известным названием РАПМ (Российская ассоциация пролетарских музыкантов), в 1924 году примкнул и Кастальский. Однако, вероятно, чувствуя неловкость, он в марте того же года оправдывался перед музыковедом Б. В. Асафьевым: "…Не я примазываюсь, а меня примазывают и к "ассоциации пролетарских музыкантов", и к "красной профессуре" (67-летнюю-то развалину!)"[7].

Сотрудничество с РАПМом и с фракцией "красной профессуры" Московской консерватории, которое также началось в 1924 году, и бросило впоследствии тень на Кастальского.
...

www.pravoslavie.ru/jurnal/070105102328 (полная версия статьи)


Ресурсы сети, связанные с исполнителем:
www.pravoslavie.ru/cgi-bin/print.cgi?item=1r550r070105102328 О композиторе [ru]
en.wikipedia.org/wiki/Alexander_Dmitriyevich_Kastalsky About from 'wikipedia' [ru]
ru.wikipedia.org/wiki/Кастальский,_Александр_Дмитриевич О исполнителе из 'википедии' [ru]
en.m.wikipedia.org/wiki/Alexander_Dmitriyevich_Kastalsky About from 'wapedia.mobi' [mobile] [ru]
ru.m.wikipedia.org/wiki/Кастальский,_Александр_Дмитриевич О исполнителе из 'мобильной википедии' [mobile] [ru]
Хронологические таблицы (Hrono table)  
Поиск видео (Video Search) :  

CD коллекции, связанные с исполнителем:
  как основной соисполнитель ...
 Vladimir Gorbik - 'Союзом Любве' - 2002, Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры
  как соисполнитель ...
 Vladimir Gorbik - 'Земле Русская' - 2001, Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры
 


назад (back)      

  Последние изменения в документе сделаны 14/10/2016 18:42:31

Главная страница
 Project Main Page

My Music Base